Информационно-публицистический еженедельник
Выходит с января 1991 г.
№ 12 (884), 26 марта  2014 г.
Архив еженедельника «Истоки»

Человек пишущий
БЕЗЫСКУСНОСТЬ СЛОВ ЛЮДСКИХ
18.11.2009
Владимир ДЕНИСОВ

БЕЗЫСКУСНОСТЬ СЛОВ ЛЮДСКИХ         В издательстве «Китап» вышла новая книга уфимского поэта Николая Грахова. Это сборник стихов и песен «Осенние настроения», в который вошли произведения, написанные за последние двенадцать лет, как и некоторые стихи, ранее не публиковавшиеся по ряду причин.
Как указано в аннотации, круг интересов поэта включает такие темы, как жизнь, любовь, осмысление места человека в жизни. При этом «присущая автору лукавая улыбка помогает читателю по-иному взглянуть на окружающий мир».
Новую книжку известного уфимского поэта Николая Грахова «Осенние настроения» по независящим от нее причинам довелось прочитать не сразу, не «залпом», а примерно за три-четыре подхода, что, однако, не повлияло на целостность восприятия вышедшего недавно поэтического сборника. Всякий раз при чтении как будто бы возобновлялся разговор на знакомые темы с давним товарищем, разговор, отложенный на время в суете нынешней городской жизни. Прочитанные стихотворения помнились, читаемые далее тематически и в соответствии с хронологией их продолжали, – обычное общение двух людей одного, в общем-то, поколения, поэта и, в данном случае, читателя.
Довольно большой для поэтического сборника объем (287 стр.) предполагал деление на разделы, что и было осуществлено. Хронологическое построение книжки продиктовало название первого раздела: «Из давних блокнотов». Чего только там нет, в этих давних блокнотах! И почти есенинский словарь: «Мать родная, здравствуй, Русь! Ах, береза белая, дай, коры твоей коснусь пальцами несмелыми…» И почти шотландские песни в стиле маршаковского Р. Бернса: «Затем, что ночь была пьяна, затем, что снег в окне, я и назвал ее: жена – Она пришла ко мне…» И почти нынешний постмодернизм, который тогда обходился без «поста»: «Оттаявших зрачков неверен поворот, суставов скрип, как жесть, где ветер и порыв, ты оживаешь вновь, ты жизнестоек, мот: по венам – снова кровь, а в горле – снова взрыв…»
Преодолев со временем моменты ученичества и подражания, а также пустоватого формопоиска, автор расстается с творческой молодостью, не случайно заканчивая первый раздел трудным признанием: «Ну, вот и оставлена поза, и скомкан тетрадный листок…» И далее: «Печально тряхнув головою, решил: если нечем тут крыть, так, может, под этой луною без фокусов можно прожить?..» Оказалось, жить, да и писать «без фокусов» очень непросто, даже иногда невозможно. И второй раздел книги «Все, что душе казалось светом…», составивший основу сборника, – это пример медленного, но успешного преодоления авторской позы и литературной игры через обращение к правде жизни, подсмотренной еще «ребяческим оком», продуманной и прочувствованной повзрослевшим умом и сердцем.
Третий раздел называется «Озорные стихи»: эстетам, а также ханжам и фарисеям туда лучше не заглядывать…
Вообще сборник «Осенние настроения» – в каком-то смысле итоговая книжка, о чем говорит само название. В ней автор постарался вместить как можно больше себя, и молодого, и нынешнего, не особенно заботясь о прописанности и литературно-художественной значимости отдельных стихотворений. Может быть, поэтому в целом вся книга ощущается как жизнь человека, нашего, из прошлых годов, современника, со всеми его взлетами и падениями, успехами и неудачами. И чего уж там больше – каждый рассудит по-своему. Лично для меня как читателя критерий «узнавания», подлинности пережитого, момент сочувствия и сопереживания автору всегда стояли на первом месте, и только потом речь уже могла идти о мастерстве как таковом. Такое чувство у читателя возникает, если он ощущает доверие автора к нему, его внимание к жизни и судьбе обычного человека, которое присутствует в жизни и судьбе лирического героя.
Вот, например, стихотворение «Бомж», в котором автор вроде бы попытался отстраниться от чуждой ему судьбы бездомного человека, который пробрался в чужой дом, да еще и зажег костер из книг прямо на полу, чтобы погреться. Подозреваю, что попытка отстраниться – это литературный прием, часто используемый в классической поэзии, которая была, в отличие от нынешней иллюстративной, глубоко психологична: теза, антитеза, синтез. Психологически точное начало:

Чужой, холодный, нелюбимый
Лежит чужак в чужом дому.
Он глаз откроет нелюдимый –
И мы не нравимся ему.

Вот эта неожиданная смысловая инверсия последней строки и высекает ту искру, от которой возгорается язычок пламени поэзии, причем на обычном, вроде бы бытовом материале.

За ним ветра, трущобы, свалки,
Ночей промозглых колотье,
Ему потуги наши жалки
На процветанье и житье.

Костер из книг на половицах –
Неважны знаний семена! –
Сгорают, корчась, на страницах
Ему чужие письмена.

В его зрачках живут закаты,
Тоска земная, холода…
И в чем пред ним мы виноваты,
Его не зная никогда?..

Растерянно заданный вопрос в концовке, построенной с небольшой разговорной «неправильностью», выдает все-таки некую осознанную лирическим героем виноватость перед сотнями тысяч таких вот бездомных людей. Отстраниться не получилось, да и не хотелось, не мыслилось… Наоборот, есть желание понять и принять близко к сердцу трагическую судьбу чужого тебе человека. Более того, есть ощущение, что и сам автор внутренне готов к подобному обороту судьбы, поскольку в нашей сегодняшней стране все, что плохо, все это возможно…
Вообще момент покаяния, некоей вины перед своей ли жизнью, неразумно растраченной на житейские сомнительные соблазны и чисто человеческие слабости, перед чужой ли, так же неразумно задетой и обиженной, – главный пульсирующий нерв новой книжки, единая «длинная мысль» автора:

Все обиды твои – по заслугам,
По твоей же нелепой вине…
А в сочетании с пришедшими по причине зрелых годов раздумьями о смысле жизни вообще момент покаяния приобретает некий философский оттенок, что довольно непривычно для Н. Грахова, которого мы знаем как автора великолепных песен в бардовском стиле и хорошего детского поэта. Кстати, в который раз уже убеждаюсь, что музыкальность в песне не одно и то же, что музыка в поэзии. И в некоторых философских размышлениях автора больше прозы, нежели поэзии, как раз потому, что отсутствует поэтическая музыкальность. Ее убивает рассудочность, желание все правильно объяснить, как можно больше заполнить смыслом, в результате стихотворение балансирует на грани между прозой и поэзией. И наоборот, там, где много воздуха, где присутствует легкость строки и едва проявленное чувство через точный образ не называет, а рождает мысль, – там возникает музыка в поэтическом понимании. Пример такой музыки балладного строя – в стихотворении «Памяти Эдуарда Смирнова»:

…Друг бородатый, высокий,
Не знавший, что есть покой, –
Мы слышали ветер осоки
И гул над закатной рекой.

Мы вместе дышали туманом
И в ночь отдавались кострам,
Мы пели стихи хулиганам,
Себя подставляя ветрам.

Печального зова природы
Мы выпили весь настой,
Мы принимали роды
У осени золотой.

Мой друг, в незакатной печали
Мчат над землей века,
Где с осенью обвенчали
Нас ветры и облака…

Основное же достоинство новой книжки уфимского поэта, на мой взгляд, – в ее нацеленности на уфимского же читателя вне зависимости от его возраста, образования и политических убеждений, поскольку если не перед жизнью, так перед смертью все равны, а испытание любовью, разлукой и житейскими соблазнами, так или иначе, коснулось каждого. На страницах книги заново вырастают разрушенные домики старой Уфы, явственно присутствуют приметы быта шестидесятых годов прошлого века, памятные старшему поколению, возникают картинки чудесной природы башкирского края, а главное – живут живые люди. Мы с вами. И автор, не привставая на поэтические котурны, говорит читателям: я такой же, как вы, живу рядом, хожу в магазины, да и в поликлинику, бывает, и нет на мне никакого нимба, посмотрите. Вот только кепочка да душа… Недаром же написалось:

Что такое наша слава?
Грош цена тебе, почет,
Если слева, если справа
Вдруг души недостает…

В этой нацеленности на читателя, а не на себя любимого есть явный оттенок благодарности за то, что именно эти люди одарили словом самого поэта, подсказали ему, как жить и разговаривать, именно их язык, чувства и мысли взял автор, чтобы вернуть затем обратно в своем переложении, часто довольно удачном. Не случайно свою нынешнюю творческую позицию Н. Грахов определяет просто и незатейливо:

С каждым днем все ближе
безыскусность
Слов людских. Их близость
тем сильней,
Чем ясней их простота и вкусность,
Синь небес и широта полей…

Мне думается, новая книжка поэта будет хорошим подарком читателю, ищущему в стихах не вычурную позу и потуги на гениальность, а простой и взволнованный разговор, порой неотредактированный, как в жизни, – о самом насущном, наболевшем, о том, что волнует каждого здесь и сейчас. С этой книжкой, как с живым человеком, можно поздороваться и познакомиться, посидеть в тишине и поговорить по душам.
Доброй беседы!

29 17

Медиасфера
блог редактора.jpg


Блог Залесова.jpg

 

клуб друзей Истоки.jpg

УФЛИ

Приглашаем вас принять участие в конкурсе "10 стихотворений месяца".

Условия конкурса просты – любой желающий помещает одно стихотворение в интернет-сообществе «Клуб друзей газеты «Истоки» только в этом посте http://istoki-rb.livejournal.com/134077.html


Итоги конкурса за декабрь 2017 года


Итоги прошедших конкурсов





коррупция











 

http://www.amazon.com/dp/B00K9LWLPW




Хотите получать «свежие» статьи первым?
Подпишитесь на наш RSS канал

GISMETEO: Погода
Создание сайта - Интернет Технологии
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.
(с) 1991 - 2013 Газета «Истоки»