Информационно-публицистический еженедельник
Выходит с января 1991 г.
№ 12 (884), 26 марта  2014 г.
Архив еженедельника «Истоки»

Вернисаж
«И ЦЕЛОГО МИРА МАЛО»
09.12.2009
Юрий КОВАЛЬ

«И ЦЕЛОГО МИРА  МАЛО»        
ОТ РЕАЛИЗМА К СОЦ-АРТУ И МОДЕРНУ

Самая популярная картина моего раннего детства – «Утро в сосновом лесу» Ивана Шишкина. Многочисленные копии и репродукции этой картины украшали общепит – прокуренные чайные и скудно однообразные столовые, обертки конфет. Иногда они проникали в детскую библиотеку и школьный зал. «Певец русской природы», Иван Шишкин победоносно шествовал по городам и весям (деля славу с «Богатырями» Виктора Васнецова), ничем не смущая своих соотечественников. Они, увы, быстро привыкли к копиям его картин и перестали их замечать, как старые обои.
А в пятой уфимской бане у кассы висела репродукция картины лауреата Сталинской премии Федора Шурпина – «Утро нашей Родины». Чистый, утренний свет, первая трава и молодые зеленые побеги, линии высоковольтных передач, прицепные комбайны, далекий дым заводских труб – встает, пробуждается необозримая мирная страна. На переднем плане в белом кителе с зеленоватым плащом-пыльником, переброшенным через руку, спокойный и мудрый Иосиф Виссарионович Сталин – любимый отец и вождь, надежда угнетенных народов.
Позднее, по мере взросления, зыбкое и восприимчивое миросозерцание учащегося семилетней школы испытывало обжигающий шок от знакомства с Карлом Брюлловым («Последний день Помпеи»), Ильей Репиным («Иван Грозный и сын его Иван. 16 ноября 1581 года»), Иваном Айвазовским («Девятый вал»)… Михаил Александрович Врубель выпадал из этого ряда.
Холодная война, железный занавес, Берлинская стена и прочие заборы надежно охраняли целомудрие советской молодежи. На художественных выставках типа «Урал социалистический» демонстрировались живописные портреты известных врачей, писателей, артистов, смахивающие на увеличенные цветные фотографии.
В Уфе, в узком кругу посвященных, как пароль, повторяли имя опального Давида Бурлюка, работы которого хранились в музее имени Нестерова.
В студенческих аудиториях (начало 60-х) многоопытные педагоги цитировали передовицу «Правды» – «Искусство принадлежит народу».
И вдруг в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого столетия все рухнуло. Участники Бульдозерной выставки (сентябрь 1974 года) проснулись героями, они сами и их работы оказались востребованы на Западе. Молодые художники – еще студенты, жадно вдыхая ветер перемен, открывали для себя целый мир. Музеи современного искусства? Пожалуйста, они в твоем распоряжении. Никаких запретов – отправляйся куда хочешь: в Нью-Йорк, Лондон или Париж. Нужен только такой пустяк, как деньги, предпочтительнее зеленые.
Реализм, тем более социалистический, был ниспровергнут. Это – каменный век, искусство тоталитаризма. Кстати, кто сказал, что оно принадлежит народу? Искусство принадлежит избранным, культурной элите. Только она способна понять работу большого, талантливого художника, оценить ее эстетическую ценность и философскую глубину.

НУ ЧТО ТУТ СКАЖЕШЬ? МАСТЕР

…Несколько лет назад я открыл для себя художника Игоря Тонконогого. У меня были к нему вопросы, много вопросов. Игорь Валерьевич согласился встретиться со мной. За разговором мы провели немало времени. На многие вопросы, касающиеся его творчества, он с готовностью, охотно… не отвечал. (За этим легко угадывалось: «Не мое дело комментировать свои произведения, разбирайся сам».) Если принять во внимание, что отрицательный результат – это тоже результат, то нашу беседу следует признать вполне удачной. Передо мной был сдержанный, закрытый человек, «весь в себе». Красноречивей он был, очевидно, в своих работах…
Игорь Тонконогий родился в Стерлитамаке, городе строителей и нефтехимиков. Детство его прошло на улице Одесской. Название ее не случайно: в годы Второй мировой войны из Одессы в Стерлитамак был эвакуирован станкостроительный завод. Руководил эвакуацией – переселением людей и оборудования – дед Игоря. Так в тыловом Стерлитамаке появился уголок знаменитого черноморского города.
В детстве – все художники, хотя бы на уроках рисования. Но далеко не все в десятилетнем возрасте без ведома родителей идут записываться в художественную школу. Игорь это сделал. Все шло к тому, что будет нарушена семейная традиция. Его дед, отец и брат были технари. Выбор Игоря был интуитивным, неосознанным, но верным. Мудрые родители спокойно отнеслись к увлечению сына. Более того, они его поощряли. Отец, часто бывавший в командировках в Москве и Ленинграде, в летние месяцы брал Игоря с собой. Так что музейные сокровища двух столиц открылись ему еще в школьную пору. У деда целую комнату занимала домашняя библиотека, а в ней были непременные любимые детворой Жюль Верн, Майн Рид и Фенимор Купер. Под влиянием классиков мальчишки во дворе играли не только в войну, но и в индейцев. Нетрудно понять, что кроме семьи и школы юный художник жил еще и в другом, воображаемом мире.
Прошли годы. Игорь Тонконогий состоялся. Его произведения хранятся в музеях и картинных галереях России, Парижа и Нью-Йорка, в отечественных и зарубежных частных собраниях.
Я не готов рассуждать о соотношении пропорций изображаемого объекта, глубине контраста между светом и тенью и теории дополнительного цвета. Я совершенно, ни по каким статьям не подхожу к элите – и все-таки рискну составить свое мнение о творчестве и некоторых работах Игоря Тонконогого (имею право, как всякий смертный).
Первое впечатление: их сотворил мастер, в совершенстве владеющий различными техниками (это в равной степени относится и к пастели, и к офорту). В наши дни многие художники обходятся без модели, без натуры, полагаясь прежде всего на свою творческую фантазию. И все бы хорошо, только вряд ли она может «замести» следы неряшливости, небрежности, отсутствия школы. Важно ведь не только то, что выбрал художник, но и как он это осуществил. В случае с Тонконогим можно говорить о том, что свои темы, идеи он воплощает виртуозно, с блеском. На его работах явно проступает печать изысканности и безупречного вкуса.
Многочисленные горластые тусовки едва ли не каждый день рождают «гениев». Их расплодилось видимо-невидимо. Быть мастером сегодня – гораздо приличнее, надежней. Тонконогий, повторюсь, из этого ряда.
Большинство его работ, по крайней мере те из них, с которыми я знаком, выполнены в технике офорта. Мне всегда казалось, что офорт – наиболее мужская техника в изобразительном искусстве – требует основательности и сосредоточенности. Художников, избравших офорт, я представлял себе отважными затворниками с острым глазом и твердой рукой, «алхимиками», выплавляющими в печи свои картины. Вот уж кому нельзя оступиться: один неверный штрих – что плевок в вечность (по Ф. Раневской). Офорт не переделаешь, художник здесь, как сапер, не имеет права на ошибку. Его, вдыхающего испарения азотной кислоты, следовало бы, как на вредном химическом производстве, потчевать молоком и какими-нибудь поливитаминами. К пятидесяти годам у иных подвижников выпадают волосы и зубы.
Об этом не принято писать и говорить. Кому нужна технология производства? Важен результат. Но разве не характеризует художника, его пристрастия выбор техники и средств?
Художник в зашифрованном виде высказывает в своих картинах сокровенные мысли, переживания, впечатления. Он, как принято говорить, самовыражается. Это всем известно, это общее место. Только одному для этого вполне хватает так называемой окружающей действительности. Другому «и целого мира мало», и он создает свой. Из собственных фантазий, игр разума, интуитивных озарений. Это я о Тонконогом. Он демиург, и на меньшее не согласен. Из года в год упорно и целеустремленно он обустраивает и заселяет свою планету. Отменяет закон гравитации («Перемещение»). Повелевает по своей прихоти временем и пространством. Когда необходимо, раздирает его как кусок материи («Прорыв»). Иногда выходит в открытый космос. Выпускает на волю из тайных кладовых воздушную и морскую стихии. Здесь человек – вовсе не венец творенья, а всего лишь существо, похожее по форме и по сути на фазана или породистую собаку («Дама»), а кабан – жутковатый в своем самодовольстве и твердолобости человеческий тип (саркастический «Парадный портрет»).
Планета И. Тонконогого полна неожиданностей. Ее недра, животные, деревья и люди образуют одно целое, один живой организм («Осколок», «Вторая жизнь. I»). Она редко погружается в нирвану, в штиль и покой. Более привычное ее состояние – волнение. Признаки цивилизации на ней второстепенны, призрачны и необязательны.
Многие произведения художника, как правило, экспрессивные по своему напряжению и настроению, драматичны. И. Тонконогий точен и убедителен в изображении экстремального, крайнего состояния – погоня, охота, плен.
Если попытаться обозначить одним словом преобладающий мотив этих офортов и рисунков, я бы выбрал преодоление. Больше всех меня цепляют те его работы, на которых изображена лошадь («Побег», «Пойманный прыжок», «Взлет»). Впрочем, я бы поостерегся называть это грациозное, красивое и благородное животное лошадью. Лошадь предполагает упряжку, поклажу, трудовой пот. У Тонконогого это конь – норовистый, непокорный, рвущий на своем пути к пьянящей свободе все путы, преодолевающий все препятствия. И когда он оказывается в бесформенной, но такой живучей клетке – это его пленение воспринимаешь как большую беду, катастрофу.
Настоящее искусство гуманно и высокоморально. Подтверждением тому – творчество Игоря Тонконогого.

23 15

Медиасфера
блог редактора.jpg


Блог Залесова.jpg

 

клуб друзей Истоки.jpg

УФЛИ

Приглашаем вас принять участие в конкурсе "10 стихотворений месяца".

Условия конкурса просты – любой желающий помещает одно стихотворение в интернет-сообществе «Клуб друзей газеты «Истоки» только в этом посте http://istoki-rb.livejournal.com/134077.html


Итоги конкурса за декабрь 2017 года


Итоги прошедших конкурсов





коррупция











 

http://www.amazon.com/dp/B00K9LWLPW




Хотите получать «свежие» статьи первым?
Подпишитесь на наш RSS канал

GISMETEO: Погода
Создание сайта - Интернет Технологии
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.
(с) 1991 - 2013 Газета «Истоки»