Информационно-публицистический еженедельник
Выходит с января 1991 г.
№ 12 (884), 26 марта  2014 г.
Архив еженедельника «Истоки»

Дела и люди
ТАНЦЫ ПЕРВОЗДАННОЙ ЧИСТОТЫ
16.12.2009
Миляуша ИДРИСОВА

       
Государственному академическому ансамблю народного танца Башкортостана имени Файзи Гаскарова исполнилось 70 лет. Сегодня мы предлагаем нашим читателям подборку материалов – беседу с дочерью великого хореографа, создателя и первого художественного руководителя ансамбля, заслуженного деятеля искусств Башкортостана, лауреата Государственной премии РБ имени Салавата Юлаева Файзи Адгамовича Гаскарова и его сподвижниками, ветеранами ГААНТ РБ.
– Мои воспоминания об отце всегда окрашены в яркие эмоциональные тона, – говорит Гульнара Файзиевна. – Да, у него был очень непростой характер, в творческих делах он был принципиален, несгибаем, мог быть даже резок. Но с нами – моим братом и мной – он всегда был очень мягок, нам позволялось все. Мы были поздними детьми, и отец, который сам был беспризорником, все свободное время старался посвятить нам.
– О детстве своем рассказывал?
– Очень мало. Он говорил, что помнит себя с того момента, когда его нашли в стоге сена. Потом был какой-то приют. Там же, в приюте, ему дали имя. Мы потом пытались этот приют разыскать, но не сумели: видимо, снесли его.
– В характере Вашего отца восхищает прежде всего то, что он «сделал себя сам»…
– То, что он полностью посвятил себя танцу, было совершенно естественно: движение было в его природе. Именно так он мог лучше всего выразить себя, и без танца он не представлял жизни. Он никогда не сидел без дела: либретто сочинял, обдумывал постановки… Уже после кончины отца, разбирая его архив, я обнаружила множество набросков к танцам, либретто балета, эскизы… Новый свой балет он хотел назвать «Диляра», по имени любимой внучки. Он был мечтатель и постоянно жил новыми идеями, творческими планами. Жаль, что многое осталось нереализованным. И книгу «Крылья души», в которой он излагал свои рассуждения об искусстве танца, давал рекомендации молодым хореографам, делился опытом, он завершить не успел.
Мама в молодости тоже танцевала, но после рождения моего брата на сцену не вернулась – папе хотелось полноценного дома, семьи, чтобы дети были обогреты. И он трепетно относился к родителям мамы – наверное, потому, что своих родителей не знал. У бабушки был абсолютный слух, она была необыкновенно музыкальной, и неудивительно, что с папой они всегда находили общий язык.
– Как вы, дети, воспринимали его работы?
– На репетиции он нас не брал – я теперь понимаю, что для него это был очень напряженный момент. А вот когда завершалась работа над танцем, когда его «сдавали», папа меня часто брал с собой. Помню, каким радостным событием был показ танца, помню счастливые лица танцоров, как был рад сам папа – весь сиял. А если в концерте номер шел на ура – для него это было наивысшее счастье.
– С родными он делился своими новыми задумками?
– Конечно. Рассказывал о новых темах маме, об идеях, рассуждал вслух. Такие бывали моменты – вот он сидит, погруженный в свои мысли, а мы начинаем его дергать, мол, поиграй с нами. А он говорит нам: «Тихо, не шумите, я работаю». Мы, разумеется, не могли понять его тогда – как же так, просто сидит, и это называется работой? Но как только его отлучили от театра, он, всегда отличавшийся богатырским здоровьем, заболел, а потом и ослеп – не смог вынести такого поворота…
– С кем он любил общаться?
– Дружил с первой балетной парой республики – Халяфом Сафиуллиным и Зайтуной Насретдиновой. Их в свое время отец детьми вывез в Ленинград и затем опекал всю жизнь. Зайтуна Агзамовна всегда говорила, что всем обязана Файзи Адгамовичу. Отец ведь и первый свой балет «Журавлиная песнь» посвятил этой замечательной паре, работал с ними как балетмейстер. С Халяфом Гатеевичем делали совместные постановки. Они настолько тесно общались и в творчестве, и в обыденной жизни, что представить себе отца без Халяфа Гатеевича трудно. Это был его друг номер один. Отец обожал актера Арслана Мубарякова. Когда он приходил к нам – большой, мощный, – то буквально заполнял собой и своим зычным голосом всю комнату. Частым гостем у нас был Шамиль Ибрагимов, отец ценил его как необычайно талантливого композитора.
Отец уважал в людях неординарность, талант и, будучи сам человеком талантливым, видимо, притягивал к себе таких людей. С композитором Александром Ключаревым их также связывала большая, проверенная временем дружба. Когда они вместе работали над танцем, то работа шла днем и ночью. А когда Ключарев уезжал к себе в Казань, то они общались по телефону: часами говорили об искусстве, о музыке, о новинках в хореографии… Папа часто ездил в Казань по приглашению Ключарева – и там его встречали как самого дорогого гостя. Я думаю, поэтому у них танцы получились гениальные, что хореография и музыка идеально совпадали. Больше ни с кем отец не работал в таком взаимопонимании. Ну а если он говорил о ком-то: «Бездарный тип», это уже был его окончательный вердикт, и с такими людьми он прекращал общаться.
Он был очень сложный человек, редко кого подпускал к себе близко. Но если он подпустил – то это было навсегда. И сам был очень предан, и те, кто был рядом. Танцор Салават Давлетбаев – его тоже нет в живых, но мы с теплом вспоминаем – не только уважал отца, но и любил как наставника. И всегда находил время забежать, даже когда папа был очень болен. Мама не очень была этому рада: знала, что эти встречи волнуют отца, что будет очередной взрыв эмоций, а волноваться ему уже было нельзя. И когда мама говорила, что не надо приходить, он отвечал: «Вы меня в дверь не пустите – я в окно зайду, но с Файзи Адгамовичем повидаюсь». Пускали, конечно… С Валерием Кантюковым, бывшим артистом ансамбля, папа очень дружил. Кантюков и сейчас с благодарностью говорит, что всему научился у Гаскарова, – он ведь долгое время был ассистентом отца в работе с самодеятельными коллективами.
Есть люди, которые хранят в душе теплые чувства к нему, и они в трудные для него минуты были рядом. Это – его ученики.

***

Мухамет Идрисов, народный артист России и Башкортостана, ветеран ансамбля:
– Впервые я увидел Файзи Адгамовича в 1941 году. Нас, группу самодеятельности, привезли в Уфу, тогда шла подготовка к Декаде башкирского искусства в Москве. Правда, вскоре началась война, и Декаду отложили. Отбор проходил в Башкирском театре оперы, в комиссии был Файзи Адгамович – тогда еще совсем молодой. Я показал свой любимый танец на башкирскую народную мелодию «Баик». Вижу – Файзи Адгамович оживился, легко взлетел на сцену. У меня на ногах были тяжелые сапоги, он снял свои туфли и дает мне: «Ну-ка, надень». Его туфли мне малы оказались, так он побежал в костюмерную и принес мне красивые сапоги из мягкой кожи. Еще раз посмотрел мой танец – уже в новых сапогах – и я был принят в ансамбль народного танца. Ансамбль стал для меня, как и для многих моих коллег, большой школой, ведь мы пришли без специального образования. Файзи Адгамович был очень строгим руководителем, очень был требователен к нам, но умел разглядеть и взрастить в нас самое лучшее, оригинальное. Мой «Баик» он полюбил сразу, с радостью принял его, я видел, как его глаза горели… Он отнесся к нему очень бережно, только лишь чуть подправил, немного сократил. И твердо приказал: «Мухамет, танцуй только так, как танцуешь сейчас, и только под курай». Более 60 лет я танцевал «Баик», но всегда помнил его советы.

***
Талгат Урманов, заслуженный артист РБ, ветеран ансамбля:
– Сила нашего ансамбля всегда была в его колоритности, подлинной фольклорности, и именно этим мы отличались от остальных. Наше поколение – все из самодеятельности, и мы брали чем? Конечно же, самобытностью. Ведь наши танцы не похожи ни на чьи другие. И они – разные! Все что угодно можно выразить в башкирском танце, рассказать всю историю, всю жизнь народа. «Три брата» Файзи Адгамович назвал вначале «Треножник». Он говорил: «Треножник не поскользнется, не упадет», и вкладывал в это название особенный смысл. Действительно, в нем истинно народная философия: три этапа жизни человека от молодости и до старости показаны в неразрывном единстве. И в каждой ипостаси – своя красота, свой смысл. Это – один из шедевров Гаскарова, настоящая энциклопедия башкирского мужского танца. Он вобрал в себя весь арсенал танцевальной лексики – тут и юношеская воинственность, удаль, молодечество, и мужская степенность, сдержанная сила, и лукавая мудрость старика…

***
Эльза Урманова, заслуженная артистка РБ, ветеран ансамбля:
– Приходилось быть свидетелем того, как Файзи Адгамович находил темы для своих произведений. Он всегда говорил, что темы эти – повсюду, надо только суметь разглядеть их в народной жизни. Он рассказывал, что во время гастролей в Учалинском районе был в одном деревенском доме. Его усадили за стол, разговор зашел, разумеется, о танце, и хозяйка, занося в комнату самовар, стала приплясывать. Файзи Адгамович тут же схватил чашку и стал стучать ложкой ритм. Потом говорит: «А можешь поставить самовар на голову?» Женщина тут же поставила самовар на голову и стала плавно кружиться под дробь… Его восторгу не было конца! Некоторое время танец зрел у него в голове. И я счастлива, что участвовала в постановке «Проказниц».
А «Танец с ведром» – это ведь тоже сценка из народной жизни. Женщины в башкирских аулах именно так и танцевали: наденут наперстки на пальцы и выстукивают дробь – кто на подносах, кто на ведрах.
С «Проказницами» я ездила в Вену на Всемирный фестиваль молодежи в 1959 году, где наш танец стал серебряным лауреатом. Помню, на следующий день после выступления выходим на улицу – к нам подходят австрийцы, что-то говорят, улыбаются, жмут руки, напевают мелодию «Проказниц», жестами просят показать танцевальные движения… Это был необыкновенный успех! До сих пор появление «Проказниц» с самоваром вызывает оживление в зале и аплодисменты. До сих пор поражаюсь, каким образом Гаскаров умел разглядеть в обыденной жизни зерна подлинного искусства.

***
Хашим Мустаев, заслуженный деятель искусств РБ, балетмейстер-консультант ГААНТ им. Ф. Гаскарова:
– Есть выражение: «Вначале было слово». Гаскаров на это возражал: «Нет, вначале было движение!» И был прав. Природа создала человека таким, что без танца он не может жить. Наша встреча состоялась в 1939 году на торжественном концерте в честь 20-летия образования БАССР. Я тогда учился в Ленинградском хореографическом училище, и нас, целую группу учащихся, пригласили участвовать с балетным номером. Файзи Адгамович решил показать на этом концерте свой первый танец «Зарифа», но ему сказали, что в программе уже есть сольный танец Ушанова. Он с трудом, но все же добился включения своего номера в программу, и первое отделение концерта завершила «Зарифа». Аккомпанировали ансамблю 5 кураистов. Это, конечно, была далеко не та «Зарифа», которую мы видим теперь, но публика была ошеломлена. Ведь это был первый коллективный башкирский танец! Ничего подобного до сих пор на нашей сцене не было. И после танца потрясенная публика встала и долго аплодировала стоя. Это было рождение ансамбля! Я видел за кулисами Гаскарова – у него на глазах были слезы счастья.

***

Мансур Тимергазеев, заслуженный артист РБ, ветеран ансамбля:
– Я начал работу в ансамбле с 1955 года. Гаскаров горел в работе, всегда был подтянут, уверен в себе. Его авторитет был непререкаем, мы – артисты – во всем старались подражать ему. Я думаю, главная особенность его работы с людьми заключалась в том, что он сначала заглядывал им в глаза. Не по росту выбирал он к себе в ансамбль, не по фигуре, не по внешности, а по глазам, в которых читал душу. Он много ездил по районам, селам и, конечно, везде искал народных исполнителей. И знал, что главное в башкирском танце – характер, стиль. Бывало, выйдет старичок в круг – ни фактуры в нем нет, ни росту. Но столько в нем огня, столько душевной силы – залюбуешься. И Гаскаров старался выбирать именно таких ребят – чтобы в глазах была искра, чтобы душа пела. Такими были первые солисты ансамбля – Ирек Ибрагимов, Мухамет Идрисов, Мухамет Шамсутдинов, Хисбулла Зубайдуллин, Анвар Фахрутдинов, Рим Бакиров, Закир Исмагилов… Это были истинные звезды, и каждый из них был индивидуальностью.

***

Равиля Хазиева, заслуженная артистка РФ, народная артистка РБ:
– Файзи Адгамович любил во время гастролей после концерта устраивать в клубе вечеринку с танцами. А нам при этом наказывал наблюдать за тем, как танцует деревенская молодежь, и запоминать движения. Причем наблюдать всюду, не только в клубе, но и на квартире, где мы останавливались, – смотреть и примечать характерные движения башкирских девушек, женщин, манеру ходить, бегать, даже сидеть. И сам учился всегда и везде. А когда находил что-нибудь оригинальное, радовался как ребенок. Однажды (мы тогда в зале филармонии репетировали) идет обычная работа с репетитором, и тут врывается в зал Файзи Адгамович с криком: «Нашел!» С ходу запрыгнул на сцену и начал тут же рассказывать идею нового танца…
К нам он вначале приглядывался, прикидывал, что каждый из нас может. Видимо, во мне он разглядел образ шаловливой сельской девушки. Однажды в работе над танцем «Весенний поток» вручил мне русскую гармошку и говорит: «Ну-ка, попробуй растянуть меха». Я лихо растянула гармошку изо всех сил, во всю ширь. Он кричит: «Да, да, именно так!» И пошла работа! Один из лучших гаскаровских номеров, дуэт «Дружба», я впервые увидела в исполнении корифеев ансамбля – Хазины Магазовой и Мухамета Шамсутдинова. Удивительный танец! На второй год моего прихода в ансамбль, в 1953 году, Файзи Адгамович поставил его для меня и Хисбуллы Зубайдуллина – это был самый высокий, стройный наш танцор, народный артист Башкортостана. Смысл танца в том, что это не любовный дуэт, в нем – удивительная чистота дружбы юноши и девушки. В глазах – восхищение, радость юности, но и определенная дистанция, целомудрие. 16 лет мы танцевали его с Зубайдуллиным, были и другие партнеры, но лучше, чем он, не танцевал никто. С этим танцем выступали на Декаде 1955 года в Москве, вместе ездили в 1959 году на Всемирный фестиваль молодежи и студентов, стали его лауреатами.
Напутствие Файзи Адгамовича всегда звучит у меня в ушах: «Равиля, ты должна передавать свой опыт молодым». После ухода из ансамбля на пенсию много работала с самодеятельными коллективами, старалась выполнить его наказ.

***

Рашида Туйсина, заслуженная артистка РФ, народная артистка РБ, лауреат Государственной премии РБ им. С. Юлаева:
– К нему на репетицию нельзя было идти с пустой головой. Мы были обязаны что-либо подготовить – какие-то движения, набросок танца. Он очень придирчиво смотрел, и только если находил придуманное приемлемым для твоего внешнего, а главное – внутреннего мира, то соглашался. И тогда начинал развивать образ, совершенствовать его, образ этот становился частью большого хореографического произведения…
У него была привычка во время концерта спускаться в зрительный зал, наблюдать: могут ли его артисты овладеть вниманием публики, как она реагирует на те или иные новшества. А потом, после концерта, обязательно следует разбор – все раскладывается по полочкам, и тогда держись!
Мой первый выход на сцену с моей знаменитой «Загидой» случился не где-нибудь, а в Кремлевском дворце. Это было в 1961 году, я всего год работала в ансамбле. До этого я танцевала «Загиду» в самодеятельности, конечно, очень упрощенно. «Загиду» должна была исполнять другая танцовщица, но вдруг неожиданно посреди концерта подбегает ко мне Файзи Адгамович и дает приказ: «Туйсина, одевайся на “Загиду”, готовься к выходу!» Я стою ни жива ни мертва, но ведь сам Файзи Адгамович велел! Я надела чужой костюм (значительно больше моего размера), баянист Альфарит Султанов заиграл вступление, я выплыла на сцену – зуб на зуб не попадает от страха. Как могла, станцевала, ушла со сцены, а за спиной – тишина. Ну, думаю, это провал… И вдруг слышу шквал аплодисментов! Файзи Адгамович буквально вытолкнул меня на бис…
После концерта вижу – Гаскаров идет ко мне с охапкой цветов. Говорит: «Туйсина, у меня нет привычки дарить своим артистам цветы, но ты заслужила…» Это была его оценка, одобрение, благодарность. На следующий день меня персонально пригласили с этим танцем в университет Дружбы народов. А в 1968 году отправили на Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Софию, где принимали участие артисты из 128 стран. Мой номер был удостоен золотой медали. В Москве, когда готовили нас к фестивалю, пришлось тесно общаться с грузинскими, осетинскими, таджикскими и другими танцовщиками со всего Союза. Наблюдая за ними, сравнивая их танцы и наши, я поняла, в чем своеобразие башкирского женского танца: в нем целомудрие, сдержанность и грация. Файзи Адгамович всегда говорил: «Во всем должна быть мера». Главное в «Загиде» – раскрыть богатство души, скромную красоту, внутреннее достоинство башкирской женщины. Во время наших гастролей этот танец всегда вызывал лестные отзывы. В одной шведской газете написали: «В этом танце – первозданная чистота. Хочется съездить и посмотреть, что это за страна, в которой выросло такое искусство…»

31 10

Медиасфера
блог редактора.jpg


Блог Залесова.jpg

 

клуб друзей Истоки.jpg

УФЛИ

Приглашаем вас принять участие в конкурсе "10 стихотворений месяца".

Условия конкурса просты – любой желающий помещает одно стихотворение в интернет-сообществе «Клуб друзей газеты «Истоки» только в этом посте http://istoki-rb.livejournal.com/134077.html


Итоги конкурса за декабрь 2017 года


Итоги прошедших конкурсов





коррупция











 

http://www.amazon.com/dp/B00K9LWLPW




Хотите получать «свежие» статьи первым?
Подпишитесь на наш RSS канал

GISMETEO: Погода
Создание сайта - Интернет Технологии
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.
(с) 1991 - 2013 Газета «Истоки»