Информационно-публицистический еженедельник
Выходит с января 1991 г.
№ 12 (884), 26 марта  2014 г.
Архив еженедельника «Истоки»

Стихи
Затягивай, кормчий!
03.02.2010
Сергей ЛЕБЕДЕВ

       

***

…Мы сдвинули щиты.

Предвестницей зари

Разрублен горизонт

восточного хитона.

Пульсирует земля –

и отдаленным стоном,

Обвалом, рокотом

с заоблачной тропы

Доносятся до нас

катящиеся глыбы

Неотвратимой поступью Судьбы.

Мы сдвинули щиты.

Вспухающий рубец

Рассветного чела

уже горит багрово.

И зрим над полосой

восхода бирюзовой

Налитый кровью взор

и огненный венец,

Скрепивший ужасом

бесчисленные трибы,

Языков и племен хаос, Тартар,

Гадес…

Мы сдвинули щиты.

Вот ринется с небес,

Низвергнется богов

чудовищная кара,

Когда обрушится,

весь мир залив пожаром,

Пылающей главой сам Ксеркс –

иль даже Зевс, –

Где силы, что его

остановить могли бы?

Они – в стене железа. Плоти.

И сердец.

И в ней, в крови скользя,

спрессованные тьмой

В единый ком камней,

костей и хрипа, мы взорвемся;

Мы вырвем копьями

кровавый сгусток солнца

И вознесем его над головой

Эллады всей –

и тучи стрел Персиды,

Пронзивших нас,

сгорят в лучах его.

 

***

Как лист увядший падает

на душу,

Так увядает жизнь,

исполнив срок, –

И, опадая, медленный листок

Скользит в пространстве,

мира не нарушив.

В сей долгий миг он чертит иерог-

лиф тонкою невидимою тушью,

Что, растворяясь,

исчезает тут же,

Как свет и звук,

как легкий ветерок…

 

А он летит, не ведая, доколе,

И забываешь о земной юдоли –

Так мир вокруг

прозрачен и глубок.

 

Еще один сорвавшийся листок…

И кто бы в этот миг

поверить мог,

Что ветка содрогается от боли?

 

Магдалина

(Из цикла «Средневековье»)

Над стеною, зубчатой и длинной,

Угасает пламя… И тогда

Ты приходишь снова, Магдалина,

Лишь раскинут звезды невода.

 

И виденье полнит молчаливо,

Оттеняясь бархатною мглой,

Красота небесная – о диво! –

Через лик волнующе-земной.

 

Так, страшась вздохнуть,

и шевельнуться,

И глаза смежить хотя б на миг,

Затаенно жажду я коснуться

До одежд сияющих твоих,

 

Лишь прикосновенья –

не объятья…

Но вещает Голос издали:

«Плоть истлеет,

благодать утратив,

Лишь на миг

дотронувшись земли…»

 

Все дела и помыслы забросив,

Я искал тебя при свете дня –

Но на лицах видел только отсвет

Неземного чудного огня.

Я уйду от мира искушенья,

Покоряясь Богу и судьбе,

Чтоб молиться там, в уединенье,

Domini Fiore и тебе, –

 

И застынет ввысь,

отлившись в камень

Маленькой часовни там, в ночи,

Черное, томительное пламя,

Что так в сердце

рвется и стучит…

 

Где-то там... Eterna

…Где-то там,

где тропы караванов

Пересек небесный Млечный Путь,

Зеравшан, красавица Ирана,

Жаркую мою ласкала грудь;

 

И своих прохладных рук струями,

И журчаньем непонятных слов

Не могла, окутывая снами,

Увести от бренных берегов.

 

Унесешь ты завтра

блики счастья,

Мне оставив в трепете травы

Жизнь, что отпустила

в одночасье, –

И летит, сорвавшись с тетивы

 

Мир стрелой, стремительно

и прямо,

Где теперь судьбою нам дано

Пить уже не терпкий мед

Хайяма,

А дорог прогорклое вино.

 

Я остановиться ли сумею,

Чтобы вновь на гладь

твою взглянуть…

В спину время давит все сильнее,

Ветром в мозг врывается:

«Забудь…»

 

Все сметет, смешает

быль и небыль…

Всякий миг, песчинками шурша,

Мы, как ветер под осенним небом,

Навсегда уходим, Зеравшан.

 

Мы уходим – в поцелуе долгом,

В зыби глаз и в повороте плеч,

Чтобы где-то на пути бездомном

В пыль дорог,

как в это ложе, лечь.

 

И зачем я, странный,

верю в это –

Что однажды в тихой глубине,

Может быть, игра теней и света

Небесам напомнит обо мне?

 

Катюше

...Не однажды снег уже растаял,

Пронеслось куда-то много дней,

И порою я не понимаю –

Что с сестренкой

маленькой моей?

 

Бегала когда-то по квартире –

Милый рыжик,

дерзкий и смешной,

А теперь живет в огромном мире,

Во вселенной странной и чудной.

 

Здесь чудными,

странными словами

Уйма толстых книг населена,

И, звеня, висит над головами

Жутких анатомок тишина.

 

Это мир, где клятва Гиппократа,

Где всегда смеются не над тем,

Где кристально белые халаты

Вьются лепестками хризантем,

 

Где заходит ум за горизонты

Разума порою твоего,

Где летают зрелые шизонты,

Умножая жизни волшебство.

 

И на свете нет такой вакцины,

Чтоб лечила жар души и щек...

Здесь всесильна только медицина

И бессильно что-нибудь еще.

 

Пусть она здоровья даст и силы,

Чтоб любые ладились дела, –

Ведь она же стала чуть красивей

В миг, когда ты в храм ее вошла...


Аргонавты

Светлой памяти деда

Семена Павловича Комарова

Корабль наш «Арго» устремился

в неверный предел,

Под взмахами весел

вскипает тревожная пена…

И кто даст ответ – чем манит

нас опасный удел,

Зачем мы уходим

в безвестные дали Вселенной?

Как масло, легко

рассекается носом волна,

Прохладою брызг

на мгновенье лицо освежится…

Эй, кормчий-мудрец! Не пора ли

запеть, старина?

Под песню твою наш «Арго»

понесется как птица!

 

За светлой кормой растворяется

призрачный след,

Оборвано все –

на земле остаются сомненья.

Покинувшим берег

извечно спасения нет –

Их рано иль поздно

поглотит пучина забвенья.

Забудь… А пока что уключины

мерно скрипят,

В волнах изумрудных дельфин

одинокий резвится…

Эгей, рулевой! Не пора ли нам

песню начать?

Подхваченный ею, «Арго»

понесется как птица!

 

Надежные весла в натруженных

крепких руках,

Нам ветер и волны помочь

тоже рады стараться…

Ну что же – когда-нибудь,

в будущих темных веках,

Мы к вам возвратимся, быть

может, «Летучим голландцем».

Давно отпустившая нас,

растворилась земля,

За бортом смолистым

чужая пучина струится…

Затягивай, кормчий! Нам песня

поможет твоя!

На крыльях ее наш «Арго»

понесется как птица!

 


17 16

Лучшие статьи

DB query error.
Please try later.