Информационно-публицистический еженедельник
Выходит с января 1991 г.
№ 12 (884), 26 марта  2014 г.
Архив еженедельника «Истоки»

Рассказ
Чаша
17.02.2010
Фарзана АКБУЛАТОВА

       

С Фарзаной Акбулатовой заочно я была знакома давно. Читала ее рассказы, один за другим появлявшиеся на страницах журналов и газет еще в конце 80-х, и представляла себе пожилую, умудренную опытом писательницу. А когда увидела ее в 1992 году, на конференции молодых писателей, моему удивлению не было предела: Акбулатова оказалась невысокой, худенькой, очень серьезной… и очень молодой.

Еще будучи студенткой факультета журналистики МГУ, в 1983 году она стала лауреатом журнала «Агидель» за свой первый рассказ, «Фронтовой хлеб отца» (он включен в школьную программу). Позднее за книгу «Отцовский хлеб» Ф. Акбулатова стала лауреатом Государственной молодежной премии имени Ш. Бабича. И это заслуженно: произведения Фарзаны Акбулатовой – о жизни, о нас с вами.

Фарзана Фатиховна не только талантливый писатель, а еще и прекрасный журналист – ведущий специалист студии радиовещания ГТРК «Башкортостан», ведет литературные передачи «Писатель и время», «Литературная гостиная», «Калямфер». И за свой образцовый труд Акбулатова удостоена высокого звания заслуженного работника печати и массовой информации РБ.

Третья книга Акбулатовой, «Имя ей – любовь», как и прежние, была тепло принята читателями. На III республиканском конкурсе «Лучшая башкирская книга года» она стала победителем в номинации «Самая читаемая книга семьи».

В своих произведениях писательница и журналист, недавно отметившая 50-летний юбилей, учит дорожить мгновениями, которые даны нам судьбой, ценить то, что можно вскоре потерять. В последние годы Фарзана все больше пишет о детях и для детей.

 

Фарзана Губайдуллина,

старший литературный консультант Союза писателей РБ

 

 

– Инсаф!

– А?

– Инсаф!

– Что?

– Господи, говорю же, Инсаф!

– Сколько можно отвечать – да!

Туговатая на ухо бабушка не впервые так общается с внуком.

– Господи, ответь, глядя на меня, а не в щель на полу. Приготовил уроки?

Инсаф покачал головой – «нет». «Мама обещала прийти, и до сих пор ее нет, – думает он. – Почему появляется все реже и реже?»

Вдруг, соскочив со своего места, воскликнул:

– Бабушка! Мама пришла!

Старушка Зиля, занятая прядением шерсти, не проговорила ни слова. Да и что она скажет? Инсаф очень любит свою мать. Как бы хорошо ни ухаживала бабушка за внуком, тот все равно тянется к матери: как маленький птенец, день и ночь живет в ожидании ее появления. Хотя кто же виноват в том, что так неудачно сложилась судьба ее дочери Гульзифы? Инсафа она родила без мужа. Когда ребенку исполнилось два годика, вышла за мужчину из соседней деревни. Жили плохо. Развелась. Уже год как живет с разведенцем Акрамом на другом конце деревни. «Неуживчивый, скандальный, не сможешь с ним жить», – отговаривали Гульзифу. Так и есть – уже не раз приходила к матери с подбитым глазом. «Не ходи к нему. Вернись. Разве это жизнь?» – говорила мать. Не послушалась: «Уже поздно. Что людей смешить, снова разводиться… А так – будто бы семейная».

Самое тяжелое – Акрам не любит Инсафа, при виде мальчика просто зеленеет от неприязни. Мальчишка, конечно, все чувствует. И дни напролет ждет появления своей мамы. А Гульзифа появляется нечасто – то не может вырваться со своей работы, то неурядицы дома…

Хлопнула дверь.

– Мамочка!

Инсаф, раскинув руки, с радостным криком бросился к вошедшей в дом матери.

– Подожди, сынок, дай передохнуть немножко.

– А я по родному языку получил четверку! По математике двойку исправил. Мам, а почему ты не пришла на концерт нашего класса? Ты же обещала!

– Времени не было, сынок. Иди-ка займись уроками. Мне с бабушкой нужно поговорить.

Глаза Инсафа, только что искрившиеся от радости, погасли.

– Ну хорошо… Но ты не уходи, ладно? Я быстренько приготовлю уроки!

– Иди, сынок, иди.

Гульзифа повернулась к своей матери.

– Мам, оставь, пожалуйста, свое веретено! Ты даже не интересуешься моей жизнью. Тот изверг всю ночь бесился. Даже стыдно признаться, перебил всю посуду.

Веретено бабушки Зили завертелось еще быстрее.

– Ты мое горюшко, доченька! – наконец сказала она, не оборачиваясь.

– Я, говорит, все равно уйду, – задрожал голос Гульзифы. – Представляешь?

– Мамочка! Вернись к нам!

Гульзифа вздрогнула от внезапного возгласа сына. А малыш торопился высказать свою тоску по матери:

– Нам вместе так хорошо! Я тебя всегда буду слушаться. За водой схожу, дров принесу. Мамочка, только вернись!

– Ты почему подслушиваешь разговоры старших? Вот неслух! Иди отсюда!

Из глаз ребенка покатились крупные слезы.

– Ты почему обижаешь ребенка? Сама виновата. Иди, внучок, придешь, как мы поговорим.

Бабушка Зиля, ворча на свою дочь, отвела Инсафа в дальнюю комнату и закрыла дверь.

– Он души в тебе не чает, а ты всю свою злость срываешь на нем. Сама ты бедовая!

Гульзифа заплакала навзрыд.

– Все мои страдания из-за него! Кто знает, и моя судьба сложилась бы по-другому, если б не он…

– Конечно! Ребенок без вины виноват. Где же был твой ум раньше? Ты слушала меня в свое время? Ишь какая умная стала!

Но Гульзифа, успев успокоиться, уже перевела разговор на другое. Некоторое время сообщала деревенские новости, потом взглянула на часы:

– Ой, задержалась. Акрам начнет возмущаться – скажет, где гуляла? Дай-ка мне тарелок, наши-то все перебиты.

– Конечно, у меня-то бездонное богатство. Ты таскаешь, тот дурень бьет. Другая давно бы уже отправилась на тот свет от такого позора! Я живу только ради Инсафа… Упаси боже остаться на твоих руках.

Гульзифа, не обращая внимания на слова матери, пересчитала тарелки в шкафу.

– Ругай, ругай! Своей дочери жалеешь? Сколько бы ни ворчала, вся твоя опора и надежда – я одна. Подумаешь, будто посуда не бьется…

Услышав шорох за своей спиной, повернулась и увидела своего сына, виновато шмыгающего носом. Гульзифа рассмеялась:

– И с каких пор ты торчишь тут?

– Знаешь, мам, мы в школьной мастерской начали посуду из дерева вырезать…

– Прекрасно! Только ножом не прихвати пальчики-то.

– Мамочка, я из дерева тебе такую чашу вырежу! Украшу резьбой, разрисую. Она никогда-никогда не разобьется!

– Не разобьется? Мама, наш мальчик мастером становится!

Туговатая на ухо бабушка, конечно же, не поняла, о чем они говорили, – даже не повернулась в их сторону. Под жужжание своего веретена, беззвучно шевеля губами, она то ли ругала свою непутевую дочь, то ли кляла свою разнесчастную судьбу.

Инсаф с мольбой посмотрел в глаза матери:

– Вернись к нам, мамочка!

Гульзифа покачала головой.

– Без тебя мне плохо! Правда – темно и холодно…

– Вот как? Мама, ты слышишь? Холодно, говорит. Уж единственного-то ребенка… Мама! Слышишь, чаще нужно топить печи!

«Холодно? Почему мама меня не понимает?» – думает Инсаф.

– Как только сделаю небьющуюся чашу, подарю тебе, мамочка моя! А ты потом вернешься к нам насовсем?

Гульзифа опять засмеялась. Что она ответит? Разве же он поймет?

– Ты пока делай чашу. Закончишь работу, потом посмотрим. Никто, говоришь, не сможет разбить, да? – Гульзифа снова начала перебирать посуду в шкафу. – Мама, неужели у тебя нет приличных чайных чашек?

«Мама сказала: “Сделай”, – думает Инсаф. – Значит…»

 

&&&

 

Инсаф из школы начал приходить поздно. Бабушка ворчит, но мальчик ничего не говорит: «Потом узнает, а пока – секрет».

Он в мастерской делал небьющуюся чашу. Никому не признавался, для кого подарок. Оказывается, очень трудно выдалбливать чашу! То нож соскользнет, то палец порежешь… Как назло, первая чаша раскололась пополам. Другой, послабее характером, махнул бы рукой на затею, а Инсаф еще настырнее принялся за новую чашу. Появилась и сноровка, и с деревом научился обращаться осторожнее. Все равно он сделает чашу – пусть мама увидит, каков ее сын! А у отчима никакого мастерства-то нет, только и знает, что посуду бить. Уж эту-то чашу он не разобьет – она будет волшебной!

Как только мама ушла, в доме будто все померкло. Не с кем поделиться своими радостями и горестями. От бабушки только и слышишь: «Не балуй, будь дисциплинированным, слушай учителей!» А мама вместе с ним играла, смеялась, помогала готовить уроки. Правда, и журила иногда, но это быстро забылось. Инсаф готов на все, лишь бы мама любила его по-прежнему. Неужели она не вспоминает, как им было хорошо раньше вдвоем? Постоянно жалуется бабушке на свою жизнь, на Акрама. Иногда восклицает с отчаянием: «Все, хватит, брошу его! Из-за этой сволочи свое дитя растет сиротинушкой». А потом снова уходит. Может, и Инсаф бы Акраму все простил, но чувствует его ненависть к себе. Раньше, не выдержав разлуки, изредка навещал мать. А сейчас и мама к себе не зовет, не замечает слез сына, тоскующего без материнской ласки. Даже бабушка не знает о его слезах. Но она-то глуховата, не слышит…

Волшебная чаша! Вот что поможет вернуть маму! И все-все пойдет по-старому – весело и хорошо!

 

&&&

 

Чаша, украшенная резьбой, была получше тех, что продаются в магазинах. То-то обрадуется мама! Прошло уже два дня, как Инсаф принес чашу домой. Но почему-то мама не идет и не идет. Неужели она не чувствует, с каким нетерпением он ее ждет?

Вечерело. Неужели и сегодня не придет? Но вот дверь открылась – о счастье, мама! Инсаф бросился к ней, схватил ее за руки и повел в другую комнату. Достал драгоценный подарок.

– Мама, вот, видишь?

– Что это?

– Неужели ты забыла?

Гульзифа побледнела.

– А, ну да…

– Вспомни, мама, ну же!

– Очень красивая посуда. Неужели сам?

– Сам! Ну, только старшеклассники помогли с росписью, а так все-все сам сделал.

– Смотри-ка! Вот и мой сын подрос… Ладно, заберу ее домой.

– Как? – Инсаф часто-часто заморгал. – Ты опять уйдешь?

– Ты же сказал, что подаришь.

Инсаф лишился дара речи. Мама не помнила, для чего была сделана чаша? Он бесцельно вертел чашу в руках. Потом поднял голову и резко сказал:

– Нет! Это – нам. Нашему дому! Не вам этот подарок!

– Сынуля, не сердись на мамочку… Подожди, Инсаф, потом поговорим, – Гульзифа нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. – Сейчас, я скажу бабушке твоей свою просьбу. Мама, оставь-ка свою работу! Неужели не надоедает это веретено? Будто на всю деревню прядешь! Акрам заболел, наверно простудился. Где мед?

– Сядь, Гульзифа. Не торопись, сейчас будет готов обед. Покушаем вместе. А мед в кладовой.

Бабушка Зиля, видя изменившееся выражение лица дочери, пригорюнилась.

– Я тороплюсь, мама. Сначала мед достану.

Инсаф вздохнул облегченно – значит, мама сразу не уйдет, еще пообедают вместе. Но что-то долго ее нет… Почему до сих пор она возится в кладовой? Ага, вот ее шаги… Но почему все дальше и дальше? Хлопнула наружная дверь… Ушла! Забыла и меня, и чашу! Нет, мама не забыла. Она не захотела принять подарок. Не взяла… Не приняла.

– Инсаф! Чего молчишь? – окликнула его бабушка, поставила кастрюлю с супом на стол.

– Бабушка, я же ответил тебе «да», – потянул Инсаф бабушку за подол платья.

Бабушка, заинтересовавшись, спросила:

– А это что такое? Деревянная… Где взял?

– Бабушка, я это сделал для нас с тобой. Только нам двоим, ладно?

– Конечно, – бабушка взяла в руки чашу.

До нее дошло, для кого на самом деле была сделана эта посуда. «Ребенка с ангельской душой променяла на иблиса, Гульзифа. При рождении каждый ребенок чист – откуда же потом появляются люди с черной душой? И Акрам, наверное, был когда-то таким же чистым и невинным…»

Бабушка худыми заскорузлыми пальцами бережно ощупала чашу. Восхищенно покачала головой.

– Какая чудесная вещь… Даже жалко будет пользоваться ею! Вот ведь как время течет… Только-только лежал в колыбели, своим агуканьем радуя нас. Думала, доживу ли до того времени, когда ты побежишь своими ножками? Слава Аллаху, держась за мои руки, сделал ты свои первые шаги по матушке-земле. Думала, увижу ли, как ты в школу пойдешь? Благодарю Аллаха – сама проводила до школы. Не успела оглянуться, как ты уже и подрос. Кто же знает, может, еще доведется увидеть, как ты и школу окончишь. А потом смогу и умереть спокойно.

– Нет, бабушка, хоть я и вырасту большой, ты не умирай! Нам ведь вдвоем очень хорошо…

«Эх, Гульзифа… Не могла поговорить с ребенком – тоже мне, мать называется. Не нашла времени приласкать сына своего, который, изранив руки, делал ей подарок. Все ей некогда, вечно торопится. Да, всю жизнь спешила. Торопилась, торопилась – и обожглась…»

– Когда я была маленькая, у нас дома много было такой деревянной посуды, – продолжила бабушка. – А потом куда она вся подевалась? Как в магазине посуды много стало, деревянная уже и не понадобилась. Когда чего-то в изобилии, люди уже не ценят, вот и ссорятся – посуду бьют. А потом бегут к матери – то дай, другое дай. Ладно, кто не ел с деревянной посуды, тот ее не ценит. Слава Аллаху, эта не пропадет, – бережно вертела в руках чашу бабушка. – Мы из такой вот посуды ели бульон с курутом. Деревянная посуда не портит вкуса пищи. В этом-то и ценность ее.

Помолившись, бабушка налила в чашу суп. Инсаф ладонями вытер слезы, катившиеся по щекам.

– Это волшебная чаша, а мама не захотела понять этого.

Бабушка бережно поставила чашу, полную наваристого бульона, на стол...

 


25 16

Медиасфера
блог редактора.jpg


Блог Залесова.jpg

 

клуб друзей Истоки.jpg

УФЛИ

Приглашаем вас принять участие в конкурсе "10 стихотворений месяца".

Условия конкурса просты – любой желающий помещает одно стихотворение в интернет-сообществе «Клуб друзей газеты «Истоки» только в этом посте http://istoki-rb.livejournal.com/134077.html


Итоги конкурса за декабрь 2017 года


Итоги прошедших конкурсов





коррупция











 

http://www.amazon.com/dp/B00K9LWLPW




Хотите получать «свежие» статьи первым?
Подпишитесь на наш RSS канал

GISMETEO: Погода
Создание сайта - Интернет Технологии
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.
(с) 1991 - 2013 Газета «Истоки»