Информационно-публицистический еженедельник
Выходит с января 1991 г.
№ 12 (884), 26 марта  2014 г.
Архив еженедельника «Истоки»

Есть мнение
ГОСУДАРСТВО и МОДЕРНИЗАЦИЯ
10.02.2010
Александр ЛЕОНИДОВ

       

Управление имеет две стороны: направление и подавление. Направление – это позитивная мотивация, «пряник». Подавление – это негативная мотивация, «кнут». Направление – это вектор развития системы, указание на то, что можно, востребовано, предпочтительно в данной системе делать. Подавление – это запрет. Подавление отвечает на вопрос, каким нельзя быть. Направление – на вопрос, каким быть нужно.

Главный «негатив» ельцинизма как системы, по сей день определяющей наше экономическое бытие, заключается в том, что ельцинизм напрочь лишен направления, он отказался от организационно-оптимизирующих функций власти. Власть ничего не строит ни в прямом, ни в переносном смысле слова «строить», она предоставляет строить кому угодно что попало, а потом выколачивает из этих «кого угодно» свою долю. Чаще всего это львиная доля благ, иногда (когда мы сталкиваемся с наиболее дальновидными представителями правящего класса) это умеренная доля «отката», который идет власти. Но в любом случае власть подавляет или не подавляет – и ничего больше.

Эта ампутация организационной функции власти, государства была осуществлена еще Егором Гайдаром и не отменена доселе, о чем свидетельствует, в частности, эксклюзивное интервью Алексея Кудрина, которое он дал каналу «Россия 24» в конце января 2010 года.

Суть модернизационного плана Кудрина (и вообще ельцинизма) – не отрицая модернизацию саму по себе, перепоручить ее кому-нибудь. Власть не хочет и не планирует заниматься обновлением технопарка страны ни в области техномики (то есть в материальной сфере реального производства), ни в области финансов. Прогноз от Алексея Кудрина: в ближайшие 5 лет Россия будет занимать по 18–20 миллиардов долларов при стоимости барреля нефти 70 долларов. Затем страна прекратит заимствования. Однако для компаний кредиты останутся двигателем для модернизации.

Иначе говоря, желающие модернизироваться определятся среди частных компаний как-нибудь сами собой. Определившись самоходом, они пойдут к западному доброму дяде просить денег на новые станки и оборудование. Своих денег нет, государство не даст, одна надежда – на доброго дядю за границей. А ему там это надо, быть «двигателем для модернизации» чужой и страшной страны, которую он, дядя, привык видеть в образе непредсказуемого медведя?

Кудрин и сам загадочен, как тот медведь. «Государство должно создать инфраструктуру модернизации. На рынок должны выйти специалисты, которые будут работать на новом оборудовании. А где-то они должны этому научиться. Нам нужно обновить образование. Нам нужно создать четкие институты финансирования новых разработок. Для этого нам нужны инвестиционные компании, венчурные компании», – пояснил он.

То есть кто-то где-то чего-то будет модернизировать. Государство не занимается модернизацией, оно «создает инфраструктуру» модернизации (что это такое?). Государство не занимается новыми разработками, оно «создает четкие институты финансирования» их. И, создав их, опять же куда-то отбрасывает прочь от себя, потому что совершенно ясно, что инвестиционные и венчурные компании – это не министерства, не ведомства и не госплан.

Кудрин подменяет приоритетность проблем. Он рассуждает о новых разработках так, словно они лежат рулонами на складах и нужно только грузчиков нанять их разгрузить. Между тем с точки зрения техномики, экономики реальности, если чего-то нет, то его и не купишь, независимо от наличия или отсутствия у тебя денег. Если на рынке нет вечного двигателя, нет эликсира бессмертия, нет квадратуры круга, нет философского камня – совершенно неважно, денежный за ними пришел инвестор или безденежный.

Именно «новые разработки», их поиск, их реализация из отсутствия представляют собой реальную проблему. Финансирование же разработок – когда они уже найдены, поставлены на повестку дня, четко определены как нужные, – дело чисто техническое: включи станок и напечатай денег. Это не инновация – технология давно отработана. Включай, и печатай, и финансируй инженеров, если уверен, что они дело предлагают. А если не уверен – заказывай экспертизы, читай школьный учебник физики или еще что-то в этом духе…

Но Кудрин не хочет учить физику. Он хочет перевалить это бремя на тех, кто независимо от государства должен в его схеме принимать решение о том, нужно это дело или не нужно. Он хочет, чтобы учебник физики читал заграничный дядя-инвестор, «двигатель для модернизации», или отечественный холеный блатун – директор очередной «инвестиционно-венчурной» компании. Кудрин не объясняет, почему какие-то чужие государству дядьки должны учить физику, а он, Кудрин, со всем его аппаратом, не должен. Причина, видимо, в том, что дядьки-инвесторы способные, а люди в правительстве – нет, и физики выучить не могут. Так, может, нанять в правительство умных, способных без посторонней подсказки отличить дело нужное от бесперспективного?

Вместо чтения учебника физики Кудрин хочет оставить за собой право печатать деньги. Эти деньги он будет давать частникам взаймы, они будут возвращать их с процентами. Кудрин в этой схеме очень комфортно расположился, и ему совершенно неинтересно, что именно будут делать задолжавшие ему дядьки, дабы вернуть должок. Дядьки, может быть, будут модернизировать экономику, а может, найдут другие пути. Неважно. Важно другое: вернуть деньги с процентами они обязаны, и вот за этим следят строго, а модернизацией заниматься не обязаны, и за этим поглядывают вполглаза. Власть Кудрина как распорядителя денежной массы носит обязательный характер, а модернизация – характер рекомендательный.

Вот прямая цитата: «Уйти от сырьевой модели к высоким технологиям мешают недостаточный Стабилизационный фонд, высокая инфляция и укрепление рубля». Нас уже не волнуют такие тонкости, как экзотическое сочетание высокой инфляции с укреплением рубля! Как писал Булгаков – ладно, раз социальная революция, пусть будет так! Мысль Кудрина выше и глубже этих нестыковок. Ему уйти к высоким технологиям мешают, во-первых, деньги, во-вторых, тоже деньги, и в-третьих – еще раз деньги. Это как если бы в легендарном булгаковском журнале «Вестник Пароходства» жаловались, что привлечь новых Толстых, Достоевских и Некрасовых мешают низкие гонорарные фонды!

Высокие технологии – это творческий процесс. Это социальная селекция людей особого рода, многолетний отбор людей с особой смекалкой, сметкой, эвристическими способностями. Никогда еще в истории не было прямой зависимости таланта романистов от размеров гонорарного фонда. Часто великие вещи публиковались в нищенских изданиях, и наоборот – полная дрянь публиковалась в самых престижных издательских домах…

У ельцинистов есть стабилизационный фонд неизмеримой величины: это целиком и полностью принадлежащая им государственная власть. Абсолютным эквивалентом всех товаров является не золото, а такой особый вид рыночного продукта, как возможность безнаказанного применения насилия. Этот особый продукт, выкупающий все продукты в любом количестве, – суть монопольный продукт государства, главный продукт, выпускаемый государственной машиной. Без него государственная машина перестала бы быть сама собой. Без него государственные деньги перестали бы воспринимать всерьез, хоть бы их обеспечили золотом и алмазами выше крыши: тот, кто не может средствами эффективного насилия защитить золотой фонд, по определению не является его обладателем.

Суть модернизационного плана Гайдара – Ельцина – Кудрина с 1991 года неизменна: «создать условия» кому-то со стороны для модернизации техники, то есть не мешать своим присутствием очень уж сильно, не отбирать в паразитарный оборот очень уж много, тогда, Бог даст, кто-нибудь и технику обновлять начнет. Заметим – не они начнут, а кто-нибудь, кому они «создадут условия»…

Ельцинисты за 20 лет своей безоговорочной власти не удосужились даже лично для себя (и, отметим попутно, престижа державы, ибо что же это за держава, в которой нет собственного лимузина для начальства?) создать «членовоз» класса советской «Чайки», банально закупая «мерседесы» и «ауди» за рубежом.

Власть нигде и ничего не организует. Она приходит мытарем (не хотелось бы сказать – рэкетиром) в уже состоявшиеся без нее процессы и требует там своей маржи. Оттого нигде нет благодарности власти, а есть только страх перед ней и ее карательными возможностями. Власть из директора страны превратилась в общенационального шантажиста и вымогателя. Стоит ли объяснять разницу между директором учреждения и вымогателем, между пастухом и конокрадом?

 

ОТ «ПРОИЗВОДСТВ»

К «ПРОИЗВОДСТВУ»

 

Удручающая архаизация и примитивизация экономических и социальных процессов в Российской Федерации связаны именно с утратой властью своей организующей, направляющей роли. Управление, понимаемое плоско и убого – как возможность распоряжаться произведенным на контролируемой территории (а не как возможность организовать производство на контролируемой территории), – уже чисто технически располагает к архаике форм.

Понятно, что в таких условиях торговать без кассового аппарата выгоднее, чем с кассовым, потому что выше шансы утаить от государства выручку, – торговать с машины выгоднее, чем из стационарного павильона. Да и делать краткосрочные вложения выгоднее, чем долгосрочные (чем дольше срок вложений, тем выше вероятность того, что государство или иной вымогатель вырвет деньги из дела «с мясом» на свои нужды).

Но если отвлечься от государства как агрессивной и чуждой надстройки? Той самой, от которой не ждут ничего доброго? Той самой, которая упорно советует гражданам «рассчитывать только на себя», не ждать милостей и пособий от страны, но которая в любой момент может нанести непоправимый ущерб?

Дело в том, что современные экономические отношения не устраивает даже нейтральное государство. Хотя для ельцинистов просто не наносить жизни ущерба – наука еще не освоенная, однако и с ее освоением жизнь скажет: маловато будет!

Логика хозяйственно-экономического развития человечества такова, что движется от производств к производству, то есть от множественного к единственному числу. Первые продукты человеку давались даром: они не требовали ни экономики, ни производства (которое суть «производное» от чего-либо). И это было очень удобно, однако естественным образом дающихся бесплатно продуктов было маловато как для количественного, так и для качественного роста человечества. И тогда человек перешел к производящему хозяйству, то есть к производству. Нетрудно понять, что первые плоды экономики были продуктами простой и даже сверхпростой доработки природного сырья. Что такое сверхпростое? То, что дается легко. Сверхпростая доработка предметов не требовала ни многолетнего обучения производителей, ни большого их коллектива с разделением труда.

Наиболее примитивное производство было наиболее индивидуалистическим, наиболее склонным к эгоизму и конкуренции: люди, им занятые, в других видели угрозу и помеху. Разрастаясь, человечество требовало себе все более и более сложных вещей, но сложные вещи потому и сложны, что трудно даются. Фабрика возникла там, где уровень сложности производимого продукта не допускал уже человеческой самостоятельности, требовал от производителей общего труда для производства неделимой вещи.

Но если отдельные люди, отдельные ремесленники вынуждены были на определенном витке технологического развития сойтись в фабрики (именно вынуждены, потому что им там сперва было ой как некомфортно!), то ведь очевидно, что и фабрики на следующем витке вынуждены будут сойтись в единый национальный народно-хозяйственный комплекс, в единую страну-фабрику!

Каждая новая вещь цивилизации давалась человечеству все труднее, все шире разверзалась пропасть между природой и произведенным мастерами продуктом. Все меньше оставалось шансов произвести эту вещь малыми силами, без особого напряжения. От естественных продуктов, просто валявшихся на земле, человечество шагнуло к продуктам простой доработки, затем продуктам сложной доработки, а после – и к продуктам сверхсложной доработки.

Поясню на примере: картофелю не важно, сколько вокруг него посажено других картофелин. Он прекрасно вырастет и в единственном экземпляре и будет не меньше (а даже наоборот, крупнее), чем если бы рос рядом с кустами себе подобных. Но невозможно вообразить себе, чтобы целый радиозавод создали ради выпуска одного-единственного телевизора, – это будет абсолютное банкротство.

Картофель можно производить мелкой серией. Телевизоры в мелкосерийном исполнении немыслимы. Сложный технологический продукт неизбежно крупносериен и тем принципиально отличается от продукта простой доработки.

И дело тут не только в том, о чем постоянно пишут, – в том, что крупносерийное производство экономит на снижении простоев оборудования, на более полной амортизации фондов, на ряде накладных издержек. Это все верно, но ерунда и копейки по сравнению с главным фактором – эргономическим пределом затрат.

Выручка от продажи 10 экземпляров – 10 единиц стоимости, а от продажи 100 – 100. Это значит, что (даже при всех прочих равных) продающий 10 экземпляров не может затратить на технологическое перевооружение своего дела более 10 единиц стоимости (больше у него просто нет!), а реализатор 100 экземпляров может потратить до 100 единиц стоимости.

Эргономический предел затрат на оборудование определяется только серийностью производства. При растущей серийности возникают две тенденции: общая сумма продаж стремится к бесконечности, а стоимость одного экземпляра – к нулю. Мелкосерийное производство всегда имеет определенный ценовой предел, ниже которого оно в принципе не может продавать свой продукт, и потому всегда проигрывает крупносерийному, чье снижение цен в принципе неограниченно.

Возрастающая сложность и эффективность техносферы порождают ее возрастающую хрупкость. Повреждение одного элемента техноцепи приводит к гибели всех ее элементов, тогда как в архаическом укладе повреждение одного хозяйства никак (кроме как положительно) не сказывалось на всех других элементах. В условиях роста сложности и стандартизации техники возрастает взаимозависимость производителей, постепенно убивающая конкуренцию. Человечество переходит от множества дублирующих и враждебных производств к единому производству. Этот путь продолжает логику перехода от ремесленничества к рассеянной мануфактуре, от рассеянной мануфактуры – к полноценной.

Каждая новая модернизация дается все труднее. Почему? Очень просто! Человечество, естественно, в первую очередь освоило то, что было легче освоить. Подняло то, что валялось под ногами. Так собиратели полезных ископаемых сперва берут их на поверхности, а потом забираются в шахты, и чем дальше – тем глубже шахты…

Первые этапы модернизации были относительно дешевы и относительно приспособлены под человеческое естество. Человек запускал те машины и механизмы, которые легко и дешево было запустить. А почему древний человек не запускал те машины, которые трудно и дорого запустить? Он что, был глупее нас? Нет, конечно, интеллект Аристотеля был отнюдь не ниже интеллекта современного академика (а то и выше).

Ответ очевиден: «бур» модернизации с каждым новым витком уходит во все более жесткую породу. Главная проблема модернизации – ресурсная. Всякая копейка, будучи потрачена на одно, автоматически оказывается не потраченной на что-то другое. Всякий труд, и сила, и время, ушедшие на одно, автоматически не пошли на другое. Модернизация – это тяжелая работа с неопределенным результатом.

Тяжелая – потому что поглощает много ресурсов всех видов, которые хотелось бы потратить на что-то привычно-приятное. С неопределенным результатом – по той причине, что вероятность тупиковости избранного вектора всегда остается. Когда туземцы острова Пасхи, выстраивая колоссальные фигуры ценой вырубания растительности, уничтожили свою среду обитания, они поняли тупиковость избранного вектора модернизации. Когда под непосильным гнетом строительства пирамид рухнул старый Египет, скатившись в хаос и гражданскую войну, египтяне поняли тупиковость избранного вектора модернизации…

Можно ли считать гигантские статуи острова Пасхи и пирамиды Египта модернизационными проектами? Безусловно! Это технически сложные сооружения, которых прежде не было, и вот они появились. Но можно ли считать их успешными модернизационными проектами? Безусловно, нет. Они, будучи сами по себе технически интересными инновациями, обогатившими инженерную мысль человечества, превысили ресурсные возможности своих цивилизаций. Ведь прежде чем модернизация начнет кормить, она сперва очень много кушает сама и может скушать зазевавшихся модернизаторов, без отдачи поглощая плоды их прежнего, традиционного труда…

Вот эту дорогостоящую и капризную даму господин Кудрин предлагает подсадить на дядю-инвестора. Это как если бы фараон Джосер предложил своему главному архитектору Имхотепу вместо казенного финансирования искать кредиты для строительства пирамиды. Сказал бы ему:

– Знаешь, дружище Имхотеп, «для компаний кредиты останутся двигателем для модернизации»! Я ведь не могу отрывать крестьян от полевых работ царским указом, так что ты сперва найди такого дурака, который выложит 100 тысяч золотых талантов, и пусть он же решит: пирамида нам нужна или, может, новый канал прорыть стоит?

Смешно? Было бы смешно, когда бы не было так грустно…

Но кроме колоссальной проблемы ресурсного обеспечения (из-за которой модернизация успешна только в обществах с многовековой традицией аскезы, самоотречения, престижности самопожертвования, – христианские цивилизации, Япония) есть у модернизации и другие проблемы.

Одна на поверхности: внешняя безопасность модернизации. Как известно, ломать – не строить. Стены городов – центров модернизации – издавна обносили каменными стенами, чтобы один случайный разбойник не сжег многолетние плоды инженерно-технической мысли инноваторов. Концепция внешней безопасности заложена в концепции либерализма о «государстве – ночном стороже», то есть о необходимости надежной и хорошо вооруженной охраны при капиталистическом производстве.

Отменяет ли новая эпоха высоких технологий концепцию «государства – ночного сторожа»? Нет, естественно. Никто важность ночного сторожа не оспаривает. Другое дело, что по сравнению с XIX веком одним ночным сторожем уже не обойтись.

Помимо внешней опасности для модернизации проявляется все более отчетливо опасность внутренняя. Она связана с неразрывностью связей и непрерывностью колоссальных объемов производственного цикла в условиях высокотехнологичного производства. Ремесленник, который не пошел с утра работать в мастерскую, накажет только себя. В условиях же единой непрерывной техноцепи выпадение одного-единственного звена может парализовать работу тысяч других звеньев. Человек, который сжег свой дом, испортил жизнь только себе. Человек, который сжег свою квартиру, испортил жизнь всем окружающим соседям, с которыми у него единый, неразрывный коммунальный цикл. Можно сломать личную печку на дровяном отоплении, но нельзя вырезать секцию батареи, потому что паровое отопление – общее!

И так – за что ни возьмись в высокотехнологичном общес­тве. В нем модернизация невозможна, кроме как путем совершенствования всех звеньев сразу. Уклады могут соседствовать самые разные – уклад первобытный с укладом космической эры (например, сотрудник космической лаборатории по выходным растит помидоры с помощью простейшего инвентаря). Но техноцепь тем и отличается от совокупности укладов, что в ней никакое звено не может быть изменено безотносительно других звеньев. Нельзя расширить железнодорожную колею, оставив прежними оси вагонов. Нельзя поставить сверхтяжелый экспресс на рельсы, не рассчитанные на сверхтяжелые нагрузки: выйдет не модернизация, а катастрофа.

Кудринская модель модернизации руками «доброго дяди» еще и поэтому обречена на провал. Допустим даже, найдется добрый дядя, который вне, и помимо, и вместо государства проинвестирует модернизационный проект. Но этот сверхновый проект – даже в законченном виде – будет в архаическом окружении белой вороной, которую вороны черные не преминут заклевать.

 


19 9

Медиасфера
блог редактора.jpg


Блог Залесова.jpg

 

клуб друзей Истоки.jpg

УФЛИ

Приглашаем вас принять участие в конкурсе "10 стихотворений месяца".

Условия конкурса просты – любой желающий помещает одно стихотворение в интернет-сообществе «Клуб друзей газеты «Истоки» только в этом посте http://istoki-rb.livejournal.com/134077.html


Итоги конкурса за декабрь 2017 года


Итоги прошедших конкурсов





коррупция











 

http://www.amazon.com/dp/B00K9LWLPW




Хотите получать «свежие» статьи первым?
Подпишитесь на наш RSS канал

GISMETEO: Погода
Создание сайта - Интернет Технологии
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.
(с) 1991 - 2013 Газета «Истоки»