Информационно-публицистический еженедельник
Выходит с января 1991 г.
№ 12 (884), 26 марта  2014 г.
Свежий номер

Человек читающий
Мой книговорот
06.09.2017 11:34:00
Алексей ЧУГУНОВ

       

Книги! В раннем детстве я, как все обычные дети, не прочь был почитать детские книжки. Залезал на высокий шифоньер с книжкой в руках и исчезал в страницах про проказника Незнайку, всепоглотителя плюшек и варенья – Карлсона, про Чебурашку Эдуарда Успенского, мыслителя о человечности Электроника Евгения Велтистова. Что-то из народных сказок, сказок братьев Гримм, Ханса Кристиана Андерсена.

На шифоньере было тепло, уединенно и никто не мешал. Книжки мне одалживали друзья или брал в библиотеке. Несмотря на пылкую любовь к чтению, с книгами я обращался так сказать, шаляй-валяй. С долей бескультурья и небрежности. Те немногие книги, что были у нас в доме, и те, что я брал во временное пользование, мне служили еще одним развлечением – я с ними играл в солдатики. Расставлял все в одну шеренгу на диване – один отряд против другого – и устраивал батальные побоища. И, разумеется, книги получали свои соответствующие «ранения»: то рвались обложки, титульные страницы, рвался материал корешка, стирались буквенные тиснения, отчего они выглядели впоследствии «старичками». Я, безусловно, после «великой войны» спешно оказывал им техническую медицинскую помощь с канцелярским клеем и бумагой. Когда книга возвращалась к хозяину, и он замечал некоторые изменения у своей книжки... я с невинным видом отвечал, что так оно и было, и что истрепать ее так я никак не мог.

Проходили годы. Лето сменялось зимой, зима летом и, будучи в школе, в классе шестом, я как-то сломал руку; в травмпункте от нашей поликлиники наложили гипс. Так возникли непредвиденные школьные каникулы. Отдыха прибавилось в позднюю оголенную осень, а занять себя с гипсом на руке было весьма затруднительно. Взялся читать «Как закалялась сталь» – много патриотичного, труба трубит о жертвенности на благо революции. Для меня это, скорее всего, была первая книжка для взрослых, которую я принялся осилить. Потом как-то отец принес кипу разных книг в количестве то ли шести, то ли семи – их ему дали на работе в нагрузку зарплаты. Все они были новенькие, свежепахнущие бумагой и типографской краской. Я их сейчас и не вспомню поименно, ибо давно это было, разве что запомнились «Повести Белкина» Пушкина и некая толстенная книжка о партизанской войне в годы Великой Отечественной, написанная историком-академиком – сухой сжатый язык, от чтения которого коровы мрут. Еще была книга с серенькой обложкой с занимательными рассказами о работе СМЕРШа. О том, как вылавливались германские шпионы, а большей частью, как они сами “палились” от чрезмерной немецкой организованной аккуратности: военные билеты с нержавеющими скрепками, подошвы сапог «не советской» формы, ниточные швы. И, кажется, – нет, я точно помню – «Предание веков» Николая Карамзина. Сказания, легенды и рассказы из «Истории государства Российского» – по тем временам вообще редкая вещь. И я со своей сломанной рукой принялся читать занятные произведения, и именно они определили мое будущее – повернули стрелку компаса в свое нужное направление.

Эти книги меня зажгли. Может статься, что именно книжные «новые» запахи меня одурманили. Баталии в «солдатики» и недобросовестное отношение ушли в прошлое, стерлось из-за ненужности. Книги я стал ценить, обожать и лелеять! Более того, у меня завелась маниакальная привычка – мыть руки с мылом перед чтением книги. Ставил старенькое кресло к окну, где много солнца, и таким образом, трогался в дорогу – изучать книжный мир. И мог целый день провести в окружении литературы, выпав из реальности.

Отец еще приносил серию новых книг, видя мое увлечение. Когда рука зажила, слетели с нее лохмотья бинтов, гипса, и я вернулся в обычное русло жизни. Отец стал мне давать три, а то и пять рублей на покупку литературы. Маленький праздник в предвкушении новой покупки; даже не знаю, откуда брался “сосательный карамельный восторг”, пока я шел к магазину. Сама тропинка: избитые асфальтовые изломы-ямы; щебень местами; загогулины через дворы, дабы сократить путь; стройка с рокотом, жужжанием башенных кранов. А мне казалось, моя прогулка, как шествие по красной ковровой дорожке, над которой всегда светит солнце – брызжут яичные сгустки глазуньи. Внутри играет духовой оркестр и нечто фееричное, бравурное. И вообще я будто шел в самое райское место на земле – где живет много и очень много книг. Выходил я из дома обычно очень рано (в школу во вторую смену). Книжный магазинчик, что с торца по улице Суворова, находился в обычной «хрущевке» – небольшой, скромненький, как одна средних размеров гостиная с квадратными колоннами внутри. Отрывался он к часам одиннадцати. К этому времени я как раз и подходил, и был практически первым посетителем.

Стоит напомнить, что время-то было не ахти – дефицит правил страной. И только у кассы можно было увидеть пару-тройку хороших книг зарубежных классиков и русских именитых за дополнительные талончики, приобретенные за сдачу макулатуры. До сих пор помню, одну из них – «Фараон» Болеслава Пруса в коричневой плотной обложке. А сейчас она у меня стоит на книжной стенке, и именно это издание, купленное совсем недавно у букиниста Виктора Лязина.

На дефицитные издания я старался как можно меньше обращать внимания, дабы не вызывать обычного рефлекса – выделения слюны. Я больше терся у одного прилавка. Длинные расставленные столы, на которых были разложены разными рядами старые книги: потертые, изношенные. Многие изданы лет тридцать назад или того больше. Старые «товарищи» как-то больше меня подкупали, и там можно было найти что-нибудь стоящее, к примеру, Тургенева, Чехова, Островского, из современников – Гранина, Симонова и прочих кудесников слова. При выборе я долго кружил, листал, вертел книги, словно вел долгую согревающую беседу.

Мне запомнилась одна темноволосая женщина, работница магазинчика. Смуглая, со строгим лицом, словно учительница школы. У нее чуть отвисала нижняя губа. Мне всегда казалось, что она постоянно следит за мной во время продолжительных танцев возле книг, словно я выгадываю время для кражи. Всегда чувствовал ее колющий взгляд, отчего становилось немного не по себе. И что интересно: прошли годы, и я со щетиной трехдневной небритости, дядька, так сказать, зашел в современный книжный центр. И вдруг вижу ту самую мрачную женщину, не изменившуюся абсолютно под давлением времени. Были и сомнения, что просто похожа на ту книжную хранительницу умирающего «совкового» периода. Но в иных проблесках света, преломляющего – это была именно она, изваяние мраморное, сфинкс. Она была так же неподвижна, лишь ее взгляд, тусклый и сумрачный, скользил по помещению, выполняя серую повседневную работу. У нее не было голоса, во всяком случае, я ни разу не слышал. Не было еще чего-то!

Я, став заядлым книжником, никоим образом не превратился в домашнего узника. Я, как и все дети, любил гонять футбольный мяч в нашем излюбленном пацанском переулке. Часто с друзьями вырезали из крепких прутьев тополя луки, затем натягивали рыбацкой леской, и из досок вырубали мечи. В духе былинных русских богатырей выдвигались на войну. Война наша была особенной, «бараньей»! Одно семейство через три дома держали овец и баранов, которые целый день в одиночестве паслись на одной лужайке. Иногда и ближе к Курочкиной горе. Мы, деревянно вооруженные, отправлялись их искать. Как только их обнаруживали, то с гиканьем и криками: «Ура! За Родину!» – кидались на них. Овцы с присущей им трусостью разбегались в разные стороны. Бараны нехотя, но тоже пускались наутек. И только баран-вожак с самыми рогастыми рогами сначала смотрел строго, не двигаясь с места, будто изучал обстановку, а затем, опустив голову, озлобленно несся на нас. Мы поначалу свершали несколько хилых движений мечами, как бы занимая оборонительную позицию, и потом, поддавшись стремительной атаке барана, сами давали лихого стрекача. Вожак же, свершив небольшую пробежку, останавливался и возвращался к своим «подданным». Так повторялось по нескольку раз! Мы в атаку, овцы с другими слабовольными баранами бегом в разные стороны, а баран-вожак за нами, пытаясь поддеть рогами. Я однажды получил удар рогами себе под зад от вожака… Помню свою растерянность и боль. И все же среди нас нашелся, кто смог противостоять вожаку – это был темноволосый, как смоль, Дамир. Он сразу взял вожака за его могучие с изящными изгибами рога и держал их крепко как мог, как позволяла его подростковая сила. Баран вертелся из стороны в сторону, пытаясь вырваться, крутился как юла, затем нехотя сдавался. Будто он понял, что теперь его силу вожака скрутили в бараний рог. Усмиренного спокойного вожака Дамир безбоязненно отпускал, тот уже не предпринимал каких-либо попыток бодаться, но молчаливое примирение держалось всего один день. Там снова столкновение братьев разумных и братьев меньших, пока нам самим не надоест.

Я также не забуду, как книга сопутствовала мне в армии. Перед заступлением в наряд солдатам дается один час на сон после обеда. Я же этот час использовал иначе, бегал в полковую библиотеку, предварительно отпросившись у командира роты. Заодно по просьбе командира брал и ему что-нибудь почитать, предпочтительно из подшивки журналов.

Так я познакомился с романами «Белая гвардия» Булгакова, «Жизнь и судьба» Василия Гроссмана, «Петр Первый» Алексей Толстого. Окунулся в густые краски мира Оноре Де Бальзака, Валентин Пикуль привил мне любовь к истории России, познакомил с деловым бизнесом Теодор Драйзер. Удивил бывший разведчик ГРУ Виктор Суворов со своим «Аквариумом» и «Ледоколом».

Книги мало кто читал в армии, и я, придя в библиотеку, обычно наслаждался книгами в одиночестве. Библиотекарша, уже немолодая женщина маленького роста, иногда вступала в разговор, интересуясь, читал ли я того или иного писателя и что я в нем нахожу. Но в силу малого времени нахождения в библиотеке, как-никак один час, мои ответы были коротки, однолинейны, как армейский устав. И все же мое библиотечное одиночество было недолгим. Под воздействием непонятных чудесных сил, кое-кто тоже стал бегать в библиотеку во время дневного сна из нашей роты. Я его не очень знал. Даже имени сейчас не вспомню, но нас стало двое книгопожирателей. Потом присоединился еще один, мой приятель из Казани Альмир, он тяготел, к моему удивлению, к японской прозе. Под конец нас набралось порядка восьми человек. Мы выходили из казармы, выстраивались в колонну и походным шагом шли к нашему «храму» – не положено более двух человек ходить на территории воинской части гурьбой.

– Стой! Это куда вы так спешите? – вдруг остановил нас начальник штаба полка подполковник Стропиленко.

– В библиотеку, товарищ подполковник! – отвечал я ему.

– Да, конечно! В чепок небось, пузо набить? И ты, сержант, если врешь, то выстраивай свои версии убедительней.

Спорить и убеждать не свойственно солдату, и мы двинулись дальше. А когда мы вошли в здание библиотеки, подполковник, что смотрел нам вслед, наверное, “покривел” одной извилиной. Однако мне было приятно, что я стал зачинщиком необычного светопреставления – заразил людей книгой. Пусть и немногих.


0 0



Медиасфера
блог редактора.jpg


Блог Залесова.jpg

 

клуб друзей Истоки.jpg

УФЛИ

Приглашаем вас принять участие в конкурсе "10 стихотворений месяца".

Условия конкурса просты – любой желающий помещает одно стихотворение в интернет-сообществе «Клуб друзей газеты «Истоки» только в этом посте http://istoki-rb.livejournal.com/134077.html


Итоги конкурса за август 2017 года


Итоги прошедших конкурсов




11.jpg

коррупция

Омет.jpg

Ватандаш.jpg

МБУ ЦСМБ ГО г.Уфа РБ

книжный ларек

Республика Башкортостан.jpg


Агидель

Йэншишма

БГТОиБ

Башкирский театр драмы

Русский драматический театр

http://www.amazon.com/dp/B00K9LWLPW




Хотите получать «свежие» статьи первым?
Подпишитесь на наш RSS канал

GISMETEO: Погода
Создание сайта - Интернет Технологии
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.
(с) 1991 - 2013 Газета «Истоки»